Положение вещей становится ноль

исторические анекдоты

2009-03-12T14:05:18Z

недавно закончилась очередная практика, одна из тех многочисленных, что проходят студенты на моём факультете, да и пожалуй самая противоречивая, а именно педагогическая. честно признаться прошла она для меня довольно просто, я бы даже сказал халявно, потому как за три отведённые недели я пассивно просидел два, а активно провёл шесть уроков (один мой одногруппник провёл 12, при этом вёл у пяти классов и не только историю, но и обществознание, деваться было некуда), почти не приходил в школу, только помог подготовить праздник (это обязательно, типа проведение внеклассового мероприятия). короче во вторник началась учёба и я смог обменяться мнениями с коллегами). понял, что мне просто повезло с детьми. вот несколько историй из школьной жизни города, которые я услышал, в основном они связаны с предметом истории (простите за тавтологию). изложу в виде небольших анекдотов.
доклад, 8 класс, девочка всё время читает "Антракдита"
парень рассказывает, что во время пожара в Москве, бояре всеми семьями прятались в железных сундуках, именно поэтому остались живы
война со Швецией (Северная) длилась так долго, потому что "армия шведов была бессмертна"
окна в крестьянских домах XVII века были в основном пластиковые, но "иногда на раму натягивали рыбий глаз"
фамилия Алексея Михайловича была Пётр
первый придворный театр был открыт при Алексее Романове, "но когда он умер на сцене..."
единственно, чем отличился один парень из моего класса, это тем, что на вопрос об особенностях характера Николая I сказал: "В нём наблюдалось большое милосердие, вот например, по его приказу четвертование пяти главных декабристов, было заменено на повешение".

игры и их люди

2008-06-29T19:57:20Z

ритуальная игра.
предполагаемые участники: Александр "Маркварт" Маричев, Константин "Кошак" Антонов, Кирилллл "Кухмарь" Кухмарь, Курсков "Курсков" Курсков), Владимир "Вовка" Малыгин, Карманов Антон, Вячеслав "Славян" (многие его не знают, но он с удовольствием). Надеюсь эти люди согласятся сразу. Очень хотелось бы видеть: Александр "369" Хорошилов, Игорь "Гонча" Гончаров), как лучшие хранители полевого лона. По поводу участников торжеств конечно же всё может измениться, просим ваших предложений. Короче, одним из важнейших условий является чётное колическтво более 8 (восьми) человек. Специальный гость: ветеран Андрей Гольдов. Предлагается открыть обсуждения места, времени и условий. Вот первое предложение: ради большаго интереса надо устроить 5 игрищ с ритуальными жертвами.
у вас тоже были эти чёрные полоски?

fedor_reznik @ 2008-02-25T21:26:00

2008-02-25T14:26:56Z

В связи с недавними событиями.
В поддержку ИРА. Слово

fedor_reznik @ 2007-12-03T22:03:00

2007-12-03T15:03:18Z

СИНЕМАТЕКА представляет
фильм Славы Цукермана "Жидкое небо"
5 декабря, 17.30
обл. библиотека им. Фёдорова, 3-ий этаж, НАД фонотекой
приходите...)

fedor_reznik @ 2007-11-19T16:37:00

2007-11-19T09:37:38Z

друзья!
приходите на (синематеку) в областную библиотеку им. Фёдорова, теперь каждую вторую среду, об изменениях буду сообщать
21 ноября в 17.30 состоится показ короткометражек братьев Алейниковых
находится всё там же, где и раньше было, то есть на третьем этаже НАД фонотекой
вход 20 рублей
желательно быть записанным в библиотеку
заранее спасибо)

fedor_reznik @ 2007-10-08T17:13:00

2007-10-08T09:13:28Z

Может быть УЖЕ не актуально, но всё же...
Отмечаюсь, чтобы не думали, что я умер.
История про Led Zeppelin в вольной форме.
В начале прошлой недели я получил офигительное известие из Томска (от человека, которому можно доверять на проценты), что в клубе Маяк 5-6 октября будет выступать, кто бы вы подумали? именно! Led Zeppelin. Я немного удивился, но всё же на тот момент это сообщение не показалось мне столь уж необычным, я подумал, что в Томск они заезжают в связи с выступлением в Москве, сейчас я оцениваю ситуацию несколько более критически, сейчас мне кажется, что вряд ли цеппелины приехали бы в Томск (конечно не из-за города, а из-за общего положения вещей в Сибири, да и в России, хотя может я и не прав, конечно,..да это не важно). Важно то, что тогда я начал думать, где достать денег, к тому же много денег, так как Led Zeppelin, да и Маяк...
Но самое страшное заключается в том, что я разболтал про это разным людям, хотя делал это с абсолютно благими намерениями. Я сказал некоторым знакомым, своему курсовику, у которого предстоит может быть писать диплом и еще некоторым. Все очень удивились, обрадовались и начали думать, где найти денег и компанию. На вопрос о составе, я предполагал, что вместо Бонема будет играть его сынок, короче всё очень логично и...
Один из моих знакомых в четверг позвонил в Маяк, чтобы заказать столик, 1200 рублей, всё ништяк, только выступает некий Zed Zeppelin, или что-то роде этого. Толи трибьют, толи какая-то группа-двойник, все были несколько обескуражены. Курсовика я не видел ещё, может быть я уже отчислен из университета)

are you experienced?

2007-06-02T14:36:21Z

После просмотра двух фильмов, я, соответственно, чувствовал себя несколько усталым. Спина затекла, голова шумела, хотелось спать. И я решил размяться, сделать так сказать утреннюю зарядку: прогнул пару раз позвоночник, наклонился туда-сюда. Позвоночник хрустнул и по спине прошёл холодок. Но это было только начало, эффект моей гимнастики не заставил себя долго ждать, меня начало морозить, начались непонятные неукротимые судороги, они продолжались около минут десяти, после чего наступила такая ужасная усталость, что я думал уже не смогу никуда идти, вообще двигаться не смогу. Но нужно было уходить, подгоняли обстоятельства, отсрочивая как можно дальше этот момент, я проводил время за приятной сонной беседой, размышляя про себя, когда же мне уже начнут являться призраки, так как стену уже несколько пошатывались и узоры плыли. В 8.00 я двинулся домой, шёл прогулочным шагом, слушал музыку, наблюдал утренний город, немного взбодрился, почувствовал себя несколько лучше. Утренний город и жил, и умирал, напротив Универмага-на-горе я увидел тело девушки, которую сбила чёрная волга. Все плакали.
Добрался до дома, свалился спать, проснулся в 15.45, голова кружится, тело ломит, какое-то странное состояние короче. Соседи устроили какой-то чудовищный ремонт, что-то сверлили, гудели, такое ощущение, что пытались разрушить дом, не больше - не меньше. Мне от этого к концу приснился сон, что людям стреляют в головы очередями. Ходил, ходил, мучался, состояние становилось всё хуже и хуже, я был в растерянности что же это такое, неужели меня из-за недосыпа так расколбасило. С одной стороны эти строители вознамерились свести весь дом с ума, с другой – личный ад: сестрёнка на всю катушку (естественно, ничего не слышно!) врубила свой JetiX (йупи-йо, йупи-йе и три суперагента-имбицилки). В общем, я и не знал, что делать! Лёг на кровать, накрылся одеялом, помогает только сосательная конфета. Взял градусник, измерил температуру: 38.7. Вот оно что, думаю, как так может быть, так внезапно?! Понимаю, что впадаю в какое-то агональное состояние, Сонька, просит, чтобы я сыграл с ней в бадминтон, я не могу, всяко-разное отнекиваюсь, потом закрываюсь в спальне, откуда я не выходил последующие два дня.
Меня накормили ударной дозой парацетомола, я заснул и мне снились абсолютно психоделические сны про серебряных людей, секретных агентов и разрушение скальных поверхностей. Сюжетов не помню.
На следующий день снова 39, вызвали врача, он диагноз не поставил (ни кашля, ни насморка, горло не болит). Весь день лежал в кровати и смотрел сны про самолёты и куклы, почти не помню ничего о том, что я говорил тем, кто заходил в комнату.
Третий день: снился сон, про то, как мы большой компанией незнакомых людей поехали на море. Ехали на белом квадратном фургончике, куда умещалось огромное количество народу и никто не чувствовал недостатка места. Ехали по пыльным дорогам, часто останавливались у воды. Вода очень грязная, жёлтая, как будто мы где-то на берегах Брамапутры или Ганга, на берегу большое количество удивительных насекомых, о которых я рассказывал товарищам. И каждый раз на другом берегу, мы видели шезлонги, палатки, загорающих и весело плескающуюся в чистой воде ребятню.
Каждый раз просыпаясь, я ощущал себя в тумане, иногда в полусонных состояниях, когда не можешь толком заснуть, мозг, в процессах бесконечных рефлексий набредал на какие-то голоса, которые задавали мне загадки, всегда связанные с неким исчислением. Помни две: в первой мне нужно было вспомнить 15 римских императоров, а во второй 10 режиссеров-женщин.
Сейчас шестой день болезни: я уже успел сдать зачёт (очень смутно помню подробности) и сходить к врачу. У меня насморк и кашель, диагноз ОРЗ. После начала употребления прописанных антибиотиков температура снизилась до 37.
Такой опыт.

récit?

2007-01-12T09:07:28Z

Чтобы не исчезнуть я беру щепотку земли. Тянет вниз, но это только в начале полёта. Далее, когда оба мотора начинают так размерено гудеть, а немного заржавевшие винты жадно грызут воздух, всё уже становится понятным: можно улететь очень далеко и больше никогда не вернуться. Слёзы наворачиваются на глаза. Но это не от грусти, не от тоски, это не от встречного ветра. Просто ты улетаешь.
Я лётчик. Мой день начинается очень рано. И я чувствую, что это мой последний полёт. Я в полном расцвете сил, но я знаю, что никогда не сяду на землю. Это очень странное ощущение. Как будто с лица матери, потерявшей ребёнка, не сходит улыбка. Я специально останавливаюсь и оглядываю поле. Никого и ничего, только в некотором отдалении стоит мой самолёт. Вон он, я могу хорошо разглядеть его формы и расцветку. Он грязно-жёлтого цвета, но это слой долголетия. Когда я сконструировал его, он был чуть желтоватым, словно этот песок у меня под ногами.
Я последний раз вдыхаю песчинки, поднявшиеся с земли от прикосновения моего сапога. Терпкий привкус сухости и жажды. Вот я уже стою у винта. На ощупь он как коралл, весь поросший полипами. Лобовое стекло залеплено грязью, но мне не нужна никакая видимость, я и так знаю воздух вокруг как свои пять пальцев. Вместо одного шасси вставлена бобина от старой киноленты, вот почему мой самолёт хромает. Но и это не мешает мне летать. Шасси отпало уже очень давно, ещё в один из моих первых полётов, как и левое антикрыло, как раз то самое, на котором была выгравирована дата рождения самолёта. Так он потерял время, а значит и самого себя.
Застёгивая куртку, я пытаюсь вспомнить путь к моему дому. Это просто ради шутки, такая игра, ведь я знаю, что мне уже это не понадобится. Улыбаясь, я надеваю мою шапку, я очень горжусь ей, она сделана из хорошей, сладко пахнущей кожи с тугими застёжками. Я сам прикрепил к ней очки, чтобы их удобней было надевать.
Ложусь на землю и смотрю в небо. Под тенью крыла я буду дремать ещё несколько часов, потому как полёт мой должен начаться ночью. Мне нравится летать в темноте, к тому же расставаться с землёй будет легче, я ведь не буду её видеть.
Я медленно и мягко засыпаю. Мне снится что-то похожее на тёмную воду, но это не вода. Оно так чудесно переливается в лучах сумрачного света. Но я не вижу, я не могу видеть это, потому что меня во сне нет. Есть только эта тёмная жидкость. Потом мне снился снег и я проснулся. Перед пробуждением мне часто снится снег.
Уже очень темно и когда я открываю глаза и ничего не вижу, даже собственных рук. Я не уверен, есть ли они. Но вскоре мои глаза привыкают к темноте, хотя даже так радиус моего обзора очень мал, потому самолёт тихонько шлёпает меня по макушке крылом, когда я встаю и разминаю затёкшие ноги. И в этот момент я вспоминаю голос мальчика, которого я видел несколько дней назад. Я вспоминаю именно голос, но ни его выражение лица, ни смысла того, что он сказал. Наверное, земля всё-таки не хочет так просто отпустить меня, снова она навевает мне какие-то мысли. Но я полон решимости, как воздух с выдохом она исходит из моего носа.
Очень далеко в вышине умирает луна. Это мой ориентир. И где-то там же мой конечный пункт назначения, хотя эта точка может оказаться бесконечным мгновением.
Последнее приготовление: я надеваю перчатки. Запрыгиваю на крыло и отряхиваюсь от земли, ни одна песчинка не должна следовать за мной, иначе я упаду на землю под её тяжестью. Теперь я чист и могу садиться в кабину. Наконец я плотно закрываюсь и последний раз вспоминаю цвет земли.
Мотор заводится с глухим шумом, несколько раз лязгнув, винты начинают быстро вертеться. Разрезая темноту, я отрываюсь от земли, которая судорожно хватает шасси своими пальцами. Громкий треск: кажется она оторвала бобину… самолёт тряхнуло и подбросило. Крепко ухватившись за штурвал, я выравниваю полёт. Таким образом я оставляю мой прощальный подарок, и это даже не настоящая часть моего самолёта. Я полностью исчезаю в темноте неба.
Луна гораздо ближе, чем мы можем себе представить. Я точно уверен в этом. Кажется об этом и говорил мне тот мальчик, когда я уходил. Нет, нет, меня никто не заметил, в этом вы можете быть уверенны. Я действительно не хотел лишней суеты. Мне кажется, что это довольно заурядное дело. Многие ведь делают это каждый день, а некоторые каждую минуту.
Луна гораздо ближе, чем нам кажется. При желании можно коснуться её пальцем. Я вижу как её свет иногда делает попытки пробиться сквозь грязь на моём стекле, получаются сказочные узоры. То течёт светящаяся река из тоскующих лепестков, то в сверкающих песках переворачиваются пирамиды, то на сгустках грязи распускаются серебряные цветы. Я отрываю руки от штурвала и пускаю самолёт на волю ветра. Мне уютно и тепло в тесной кабине с мигающими белыми огоньками. Вокруг меня нет ни меня, ни кого-либо ещё, есть только самые глубокие ночные сны. Такие снятся в полном молчании и вытекают вместе водой. А проникают через рот, как потоки темноты. И вот мой самолёт снова расправляет крылья и ударяется о воздушные стены, весело подпрыгивая на кочках. Винты уже давно не гудят, они остановились в изумлённом молчании. Крылья не скрипят, они боятся нарушить тишину чёрного воздуха. Мотор не жужжит, он навсегда заснул, убаюканный невидимым светом звёзд, прошедших и тех, что ещё будут загораться.
Я влетаю в чёрное густое облако.

fedor_reznik @ 2006-06-26T03:15:00

2006-06-25T19:10:05Z

ПЬЕСА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
МАГОФОН
МАГ
АЛМАГ
ЖАН ПОЛЬ
СЕРАФИМА
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ
ДЕМБОВСКИЙ
ХИВРИЧ
ДОМАШНИЙ ДОКТОР
МОДИСТКА
ОПТИМИСТ
СПЕЦИАЛИСТ
ПТИЧНИЦА
УТЕПЛИТЕЛЬ
«СЛАДКИЕ» ДЕТКИ
РАБОЧИЙ
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ
УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ
РОБИНЗОН
КАНЦЕЛЯР
СИСТЕМЩИКИ
СЛУШАТЕЛИ
БЛИЖНИЕ
ЭКОКРОН…

Всё действие происходит

АКТ 1
(до или после)

МАГОФОН (разбивая затянувшееся молчание): Хи-хи.
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Нам стоит обсудить наши вчерашние открытия. Я думаю, мы далеко пойдём в изучении этих растений, не правда ли?
ЖАН ПОЛЬ: Не знаю.

Входит Серафима.

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Вы принесли то, что я просил?
СЕРАФИМА: Да шут его знает – наверное, херувима.

Входят Маг и Алмаг.

МАГ: Хо-хо.
АЛМАГ: Так-так-так.
СЕРАФИМА: Я удивлена, они так ужасны! Я сразу вспоминаю её. Помните?

Учёный агроном смеётся.

МАГОФОН: Внимание! Сюда приближается сверхновая чёрная дыра! Она вот-вот окажется здесь! Вот-вот распахнётся!
СЕРАФИМА: Какой кошмар!
МАГ: Как!?
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Я удивлён!
ЖАН ПОЛЬ: Не стоит паниковать. То, что, как утверждаете вы, произойдёт прямо сейчас, на наших глазах, давно уже имело место быть, во всяком случае, давно уже должно было свершиться. Бог умер, вы знаете, просто его труп медлит уйти, и вот – сейчас ускользает с громким хлопком!

Дембовский падает со стула.

СЕРАФИМА: Ах! Ах!
МАГ: Нужно скорее вызвать доктора. Быстрее, быстрее!
МАГОФОН (подбегает к Дембовскому, пытается привести его в чувства, но у Дембовского отваливается правая рука): (Жан Полю) На-ка, подержи руку.

Жан Полю становится дурно, его тошнит на ковёр.

СЕРАФИМА (чуть не плача): Ах, ах! Он ещё так слаб и мал, чтобы держать руки. Да ещё эта болезнь!
МАГОФОН: Какая болезнь!?
МАГ: Какая болезнь!?
АЛМАГ: Какая болезнь!?

Алмаг со страху забирается под стол; учёный агроном звонит домашнему доктору.

ДОМАШНИЙ ДОКТОР: Где я? Не надо меня искать! Как живёте? И что же случилось на этот раз с нашим убогим? Умер? Как животик? Рука?

Все шушукаются, Магофон икает, доктор, шаря пальцами в пустоте, приближается к Дембовскому, у которого отваливается всё, кроме части лица.

ДОМАШНИЙ ДОКТОР (достаёт чемодан): Гм…
СЕРАФИМА: Скорее, скорее! Вы помните, вчера, в том огромном доме? Там где был праздник. Там и случилось подобное, и потом все пели гимны.

В это время доктор пытается сшить Дембовского, но у последнего то и дело что-нибудь отваливается.

МАГОФОН (нетерпеливо): Всё, с меня хватит!
АЛМАГ: Вы безнравственны! Вы беспринципны! Да как вы смеете! (Переводит дух.)
МАГОФОН: Что!? Вы пытаетесь мне возражать, вы глупец! Я вызываю вас на дуэль! Стреляемся, прямо тут!
АЛМАГ: Я, признаюсь, не умею стрелять, поэтому предлагаю вам сыграть в русскую рулетку.
МАГОФОН: Я согласен, где пистолет?
АЛМАГ: Здесь есть только один пистолет, он у Хиврича (светлая ему память)!
МАГОФОН: Сейчас же за ним!

Маг и Алмаг убегают, как им кажется, за Хивричем (светлая ему память).

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ (заламывая руки): Это какой-то бедлам! Нам всем скоро крышка – гм, откроется, а они собрались стреляться! Безобразие!
ДОКТОР (читая по руке Дембовского): Ну, насчёт крышки, это ещё бабушка надвое сказала, а вот что касается безобразия…

Рука Дембовского подаёт знак.

МАГОФОН: Плюх!

Гаснет свет, раздаётся громкий стук.

СЕРАФИМА: Ах! Это конец! Это он! Он пришёл, давайте молиться. Молиться, и только это нас спасёт.

Начинается беготня, никто не хочет идти открывать, все испуганы; наконец кто-то зажигает свечи, все на мгновение застывают в разных совершенно нелепых позах.

МАГОФОН: Я думаю, что нужно открыть как можно быстрее, чтобы он ещё больше не разозлился.
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ (Магофону): Иди открывай.
МАГОФОН: Почему это я!? Иди ты.

Стук повторяется.

СЕРАФИМА: Молиться! (Начинает дёргаться в истерике.)
МАГОФОН: Помолчи, старая дура! Молиться слишком сложно для тебя. Это есть удел жрецов. И сейчас они стоят перед дверью! Кто как не они смогут излечить нас от всех хворей и от всего нашего безумия.

Дверь распахивается, на пороге появляется тёмная фигура, входит оптимист; все облегчённо вздыхают.

МАГОФОН: Ты напугал нас, мерзавец! Подлец! (Кусает кулаки, а потом начинает нервно придурковато хихикать.)

Оптимист в странном одеянии.

СЕРАФИМА: Что это у тебя за одежды?
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Это напоминает шкурки особых тропических плодов, они, смею вас предуведомить, ужасно ядовиты.
ОПТИМИСТ (его голос пугающе безысходен и мрачен): Это хитон Несса. (Делает шаг, и лицо его искажает гримаса чудовищной боли.)
ЖАН ПОЛЬ: Кто? Неужели он – тот самый?
ДОКТОР: Казнить нельзя, помиловать тоже нельзя…
ОПТИМИСТ: Остаётся только стреляться…

Все садятся пить чай.

СЕРАФИМА: Я начинаю замечать, что вы так похожи на моего сына, сейчас он ушёл на Юг. Когда он вернётся, меня, наверное, и не будет уже в живых. Как жаль, что я его больше не увижу, он был таким милым мальчиком. Славный человек. Очень печально, что вы с ним не знакомы.
МАГОФОН: Ерунда! Твой сын злодей и пират! Живёт он в племени каннибалов, что где-то в глубине Африки.
СЕРАФИМА: Ты лжец! Он пишет мне письма, они так полны его чувства и любви.

Магофон громко усмехается.

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Ну что у вас за привычка: ссориться, когда гостю ещё не налили чаю.
ДОКТОР: Вы, должно быть, не слыхали о моей родине. Это целебное место, я думаю оно поможет многим. Многим, помяните моё слово! Там замечательные целебные ключи, бассейны лечебной грязи. А какая там природа! (Учёному агроному.) Вам, между прочим, будет очень интересно, я думаю, изучит тамошние растения, удивительные виды, редкие, красивые…(Вздыхает.) В общем, моя родина это действительно Эдем на Земле.

Дембовский пытается соединиться, но вместо головы он приставляет себе ногу, снова разваливается. Откуда-то дует ветерок, огонёк свечи кренится, все утихают в ожидании чего-то необычного и страшного. Из под стола появляется Жан Поль и садится рядом с оптимистом.

ЖАН ПОЛЬ (впадает в транс): Я вижу!

Отвалившаяся часть Дембовского начинает светиться, тем не менее, его рука чернеет. У агронома тоже начинаю чернеть руки.

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Странно, мои руки чернеют, а я их не вижу.
МОДИСТКА: Я вся в чёрных дырочках.
ХИВРИЧ (светлая ему память): Бог? Такая темень кругом, не видать ни зги, хоть глаз выколи.
ЖАН ПОЛЬ (в собственно блевотине): Светлая память отсутствия
МОДИСТКА: Я вся в чёрных дырочках. Крышка! (Примеряет на себя пол-лица Дембовского.)
ЖАН ПОЛЬ: Они влюблены. Они, он, раз-два-три, они… это очень красиво, он…
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Вы, должно быть, огорчены?
СЕРАФИМА: Нет! Что вы, я всего лишь думала иначе… Но всё-таки жаль.
ЖАН ПОЛЬ: Вы умрёте. Да, да, вы – дама преклонного возраста.
МАГОФОН: Не говорите глупостей. Ну конечно она умрёт! Все смертны, в конце концов!
ЖАН ПОЛЬ (продолжает, не обращая внимания на Магофона): Вы умрёте через несколько минут. (Из его рта течёт слюна, на столе и в чае появляются сгустки эктоплазмы. Самый большой сгусток в тарелке Магофона в конце-концов превращается в Птичницу, которая укачивает в колыбельке Утеплитель.)
ДОКТОР: О чудо! Новоявленный засранный мессия! Его тело – кусок пакли, но его голова – пробка.
СПЕЦИАЛИСТ: К тому же он молчалив.

Птичница гладит Утеплитель, тот начинает урчать.

СЕРАФИМА: Какая забота! Я преклоняюсь перед этой героиней!
ОПТИМИСТ: Я знаком с ней, она действительно хороша. А этот экземпляр у неё в руках, я полностью согласен с доктором.
МАГОФОН: Но знаете ли вы, что это, преисполненное благости и доброты создание, совершенно немое.

Птичница ничего этого не слышит и продолжает ласкать Утеплитель, освещённая падающим вниз светом.

ПТИЧНИЦА (неожиданно): Пойду-ка покормлю птичек.

Птичница падает.«Сладкие детки» вылезают изо всех щелей и начинают её клевать. Утеплитель оказывается на столе, берёт у Хиврича пистолет, заряжает его своей головой. Жан Поль стреляет. Бог падает замертво.

МАГОФОН (осиротело): Хи-хи.

Модистка хватается за грудь и падает.

ЖАН ПОЛЬ: Я призвал её к вам, а вы не смогли хранить и ценить этот свет. Безрассудные. Теперь вам не за кем идти к далёкому светозару.
МОДИСТКА: Посмотрите. (На месте солнечного сплетения у неё вырастает ухо Утеплителя.)

Магофон хватает пистолет и с победным крикрм убегает. Поя вляются Маг и Алмаг.

ДОКТОР: Мне кажется…
ХИВРИЧ: Я умер!
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Гм!
ЖАН ПОЛЬ: Не знаю!
СПЕЦИАЛИСТ: Да, да, он нем.
УТЕПЛИТЕЛЬ (из отсутствия): Я есмь слово, пробковая крышка. Ты слышишь, модистка?
МАГ: Хо-хо.
АЛМАГ: Так-так-так.
ЖАН ПОЛЬ: Это есть потоп… (Падает в судорогах, но вскоре успокаивается.)
СЕРАФИМА: Я живу! (Умирает.)

Где-то вдалеке раздаётся выстрел.

РУКА ДЕМБОВСКОГО: Падает Знак!

Конец первого акта.

АКТ 2
(после или до)

Птичница сидит на троне из разнообразного хлама и мусора; в руках у неё Утеплитель (безухий), которого она то и дело прикладывает к груди. У подножья трона Дембовский в инвалидной коляске, модистка в странных одеяниях и Жан Поль. Около трона стоят Маг и Алмаг в царских грязных одеждах.

МАГ: Мы принесли дары…
АЛМАГ: Я – серебро, ладан.
МАГ: Я – золото, мирра.
ЖАН ПОЛЬ Мы в ожидании Бальтазара, царя Эфиопского, где он, о путники, прошедшие тысячи миллионов шагов на пути к нам?
МАГ: Уже полночь
АЛМАГ: Как всё-таки хорошо на свете жить, когда у тебя есть друзья!
РАБОЧИЙ: У меня всё чешется! Как кажется, теперь у меня зачесался бок!
ХИВРИЧ: Бог?
ЖАН ПОЛЬ (Хивричу): А вот и ты, о царь Эфиопский. Мы даже и не заметили, что ты вошёл…
РАБОЧИЙ (Хивричу, перебивая Жан Поля): Да, я есмь грядущее. Я есмь сверхчеловек, творящий своими руками и челюстями будущее. (Бьёт себя в грудь, от чего раздаётся железный звон.)
МАГ: И в этом тебе помогает железное сердце.
ЖАН ПОЛЬ: Итак, о царь, принёс ли ты дары новорождённому?

Хиврич низко кланяется и достаёт маленького пушистого друга.

МОДИСТКА: Что это?
ХИВРИЧ: Солнце будущих объятий
Рот у папы необъятный.
Вы уж извините за то, что я выражаюсь стихами.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Ничего, это ещё терпимо.
МОДИСТКА (Хивричу): Как, разве вы видели папу?
РАБОЧИЙ: А что?
МОДИСТКА: Какое жалкое существо это бытие!
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Это почему?
МОДИСТКА: Жаль, что я поверх него не спляшу!
РАБОЧИЙ: Но где же тут справедливость!?
ЖАН ПОЛЬ: Она перед тобой, мой друг.
РАБОЧИЙ (Магу и Алмагу): Зачем вы пришли сюда?
МАГ: Мы пришли приклонить колено пред младенцем.
РАБОЧИЙ: Но разве это наш Бог?
ЖАН ПОЛЬ: Кто твой Бог?
РАБОЧИЙ: Как же, как же! Вот если бы тебя да мордой, мордой туда опустить!
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Куда?
РАБОЧИЙ: В чесотный вселенский ужас. Вы видите, я слегка к нему прикоснулся, и мой дух зудит, и, если он вечен, то будет чесаться вечно!
МАГ и АЛМАГ: А ты его не ковыряй!

Жан Поль достаёт пистолет.

ЖАН ПОЛЬ: Это есть священное оружие, пять патронов, пять пальцев Магофона, рука которого последняя касалась рукояти револьвера. Первый патрон предназначается вам, мой друг. (Достаёт патрон и вручает его Хивричу.)
МОДИСТКА: Тише! Ребёнок заурчал!
РАБОЧИЙ: Я не потерплю! (Достаёт молоток.)
МОДИСТКА: Что это у вас в руках? (Испугано озирается по сторонам.)
РАБОЧИЙ: Этим я разрушу все эти зеркала и построю нового Бога!

Рабочий подбегает к трону и замахивается, никто не пытается его остановить. Рабочий долго думает, а потом опускает молоток.

ЖАН ПОЛЬ: Что же ты медлишь?
ХИВРИЧ (достаёт кривой нож): Возьми это. (Протягивает нож Рабочему.)
МОДИСТКА: Умоляю вас, не надо больше крови. Её и так много, здесь, около трона.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Какая гадость!
РАБОЧИЙ (слушателям): Ну, и что же мне делать!? (Яростно чешет левый бок.)
СЛУШАТЕЛИ: Кайся! Кайся!
ЖАН ПОЛЬ: Что же ты медлишь? Дыра там, под троном…
МАГ (испуганно): Похоже нам надо уйти, чтобы не мешать.
ЖАН ПОЛЬ: Нет, нет, останьтесь до конца драмы, приход уже близок и ему должен быть дан знак.
СЛУШАТЕИ: Кайся! Кайся!
ЖАН ПОЛЬ: Хотя подождите. Я думаю не стоит отдавать дыре рабочего, может случиться нечто ужасное. Ведь жертва приносится ради полной трансформации, всё-таки части целого-бывшего остаются.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Что-то я совсем ничего не понимаю…
ХИВРИЧ: А тут и нечего понимать, всё совершенно правильно.
РАБОЧИЙ: То есть я могу убить Бога самим собой, став несущим Пустоту.
ЖАН ПОЛЬ: Как хорошо, что Бог уже умер и не слышит те богохульства, что вы сейчас говорите.
СЛУШАТЕЛИ: Кайся! Кайся! Кайся!

Раздаётся громкий треск. Утеплитель разевает пасть.

МОДИСТКА: Кормите, кормите его.

Жан Поль всыпает в рот Утеплителя все принесённые дары (ладан, мирру, золото, серебро, маленького пушистого друга) и похлопывает Утеплитель по животику. Последний закрывает пасть.

МАГ: А где же рабочий?
АЛМАГ: Его нет!
ЖАН ПОЛЬ: Ужасно! Он прыгнул в дыру и принёс себя в жертву ради превращения.
МАГ: Что же теперь?
ЖАН ПОЛЬ: Остаётся только ждать…

Модистка дрожит и чертыхается, системщики начинают делать своё дело.

ЖАН ПОЛЬ: Кажется кто-то идёт или летит, я толком не могу понять.

Появляется Устремлённый к звёздам.

ЖАН ПОЛЬ: Скорее всего это и есть тот знак, знак свершения деланья.

Утеплитель начинает громко урчать, а Дембовский пытается скрыться за троном.

ЖАН ПОЛЬ: Не к чему пугаться, к тому же за троном вход в дыру.
ХИВРИЧ: Что же делать, как встречать гостя?
УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ: Вы это про меня? Я не стремлюсь к встречам, я стремлюсь к …

Он не договаривает Утеплитель шлёпается на пол с трона и подползает к Устремлённому к Звёздам.

УТЕПЛИТЕЛЬ: Будь зеркало мной, я бы был отражением, это есть начало. Кормите меня. Кормите меня тем, что содержит мои части.
ЖАН ПОЛЬ: Но мы все части тебя.
МАГ: Кто же тогда свершит деяния.
УТЕПЛИТЕЛЬ: Не медлите, вы видите моя мать уже умерла и разлагается, через пять минут тут будет бардак.

Труп Птичницы падает с трона.

УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ: Слышите, идут ближние. Вот и начало, я устремляюсь, я умираю. По-моему, творится что-то чудесное. Творится что-то расчудесное. Я прибыл сюда, чтобы полностью рассмотреть это чудо. Чудо! Стремлюсь…

Появляются ближние. Среди них и Магофон.

ЖАН ПОЛЬ: Зачем вы пришли?
БЛИЖНИЕ: Мы есмь призраки приходящие, но не преходящие, а вечно сидящие.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ (из живота Утеплителя): Ну вот опять!

Дембовский за троном хрюкает и пускает слюну от безысходности смерти, исчезновения и вообще всего происходящего. Всё начинает дрожать.

ЖАН ПОЛЬ: Это приход.

Землетрясение прекращается.

ХИВРИЧ: Всё, прощайте друзья!
УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ: Ах, как чудесно!

Модистка падает и стукается головой об трон, течёт чья-то кровь.

МАГ и АЛМАГ: Прощайте! Прощайте!
ЖАН ПОЛЬ: Не к чему это всё, мы существуем.
УТЕПЛИТЕЛЬ (шепчет): Вы слышите, я есть защита и яблоко, как тот во сне, убийца света стучится!

Входит Экокрон. Затянувшееся молчание.

<лето 2004>">

fedor_reznik @ 2005-11-13T04:46:00

2005-11-12T21:38:20Z

Тише!

Я хочу слышать, как падает тело

Из серых окон Дувра.

Горит в тихом пламени

В пляске огня и искр

Человек луны.

Эти лунные птицы

Сверкают и летят

Под знаками Нептуна

Рождаются и умирают.

Где ты в звёздном молоке ночи.

Путь, где ты?

Тело в асфальтовом бассейне,

Жизнь-смерть, боль-радость,

Луна, звёзды, солнечный воздух.

Где всё?

Тише!

Я хочу слышать, как падает тело.

Там, за воротами

Пустота и дорога

Пустота и ничего больше…

И, вгрызаясь в прутья

Рвётся к Лунному Богу, целует.

В мехах леса и тени,

Сочится светом и водой сквозь пальцы,

Прахом…

Он мрачен сегодня ночью,

Ты отвратителен сегодня ночью,

Сквозь зубы и глаза.

С веткой мха в руках,

Разрывается в каждой крупице своего разума

И вечно спит.

Болезненно-боязно хватаясь за смерть.

Тише!

Пустота отвратительна сегодня ночью…

МОЛЧАЩИЕ ДОМА

2005-10-21T10:01:52Z

Герой Рассказа вошёл в Поселение когда уже смеркалось. Тончайшие серебряные нити шептали что-то о действительном конце. Конец мира не так беспокоил Героя как его собственная смерть, которая как будто шла по пятам.
- Я знаю, зачем вы пришли, - сказала старуха у входа в Поселение.
Герой Рассказа сначала не хотел оборачиваться, но всё-таки взглянул на женщину и изумился её красотой и свежестью.
- Почему вы сидите тут? – спросил он.
- Я не отсюда.
- Почему вы не войдёте в Поселение.
Женщина промолчала и продолжала в упор смотреть на путника. В своих грязных руках она сжимала кусок хлеба. Казалось, она была неподвижна.
- Я думаю, что вам, как и мне, нечего делать там, - тихо сказала старуха.
- Мне нужен кров, я потерялся.
- Я знаю.
- Послушайте, я думаю вам стоит пройти в Поселение, я бы мог заплатить за вас в таверне, хотя бы на эту ночь. Здесь очень холодно.
- Я думаю, что вы не найдёте здесь никакой таверны, в которой вы могли бы остановиться. Я вижу, что вы забыты как впрочем, и всё здесь.
Герой Рассказа настолько устал, что не мог больше стоять на холоде, который помаленьку окутывал всё пространство. Он начал медленно приближаться к воротам.
- Простите меня, - вдруг сказала старуха. Хлеб из её рук упал в дорожную пыль.
Герой Рассказа вернулся и поцеловал женщину в лоб, а потом взял её руку и насыпал в неё горсть монет, а также красивый сиреневый камушек на цепочке, который он нашёл на берегу реки.
- Этот камень имеет очень красивый цвет, - тихо произнёс путник.
Он посмотрел в глаза старухи и увидел, что та абсолютна слепа.
Женщина сжала камушек в кулаке, монеты с тихим звуком рассыпались вокруг. Герой Рассказа спотыкаясь удалился, со всей силой сжав свою дорожную сумку.

Он проследовал по центральной улице в сторону трёхэтажного деревянного дома, в котором горел свет. Дверь оказалась открытой, и путник очутился в большой освещённой комнате. Вокруг сидели люди. Несколько плоских и уродливых лиц уставились на него.
Один из людей встал и громко сказал:
- Господи, только посмотрите на этого человека, он пришёл сюда не потому что голоден или хочет пить, он пришёл сюда потому что хочет найти здесь таких же людей, как и он. Он хочет насладиться тем, что будет поросёнком среди свиней.
- Мне ничего не нужно от вас, мне просто нужен ночлег.
- Он говорит так, как будто он шёл долго и умирал среди лесов и болот. Он говорит так, как будто потерял в своей дороге мать и отца, или теряет себя. Посмотрите на него, он не может даже справиться со своей головной болью, он даже не может вспомнить своё настоящее имя.
Герой Рассказа ничего не ответил на эти тирады, но только бросил на деревянный пол свою сумку.
- Что у тебя в сумке? – спросил говорящий. Все остальные сидели и бездвижно молчали, кто-то просто спал, облокотившись на стол.
- В сумке мои вещи, больше ничего…
- Я прекрасно это знаю и без твоего ответа, - спокойно сказал человек, - мы все тут прекрасно осведомлены о том, что у тебя в сумке.
- Зачем же вы тогда спрашиваете?
- Чтобы раскрыть твой рот, чтобы ты показал нам свои стёртые зубы. Ты можешь раздеваться и садится за пустой стол, чтобы выпить прилагающуюся тебе кружку. А если ты чем-то не доволен, то можешь убираться отсюда. Но тебя никто не пустит в дом. Твой вид говорит сам за себя.
Герой Рассказа грустно оглядел зал, но не заметил ни одного свободного стола. Он подобрал сумку и начал медленно шагать в сторону одного из столов, за которым сидел одинокий человек. Со всех сторон на путника устремились глаза. Каждый слушал его шаги. Человек, который одиноко сидел за столом, вдруг достал из-под стола кусок дерева и положил его на свободный стул. Герой Рассказа остановился.
- Ты будешь садиться или нет? – спросил его говорящий.
- Я с радостью сяду, если вы дадите мне место.
- Кто-нибудь давал тебе хоть какое-то место в твоём пути?
- Нет.
- Так почему мы должны что-то давать тебе.
Путник опустился на холодный пол.
- Я бы хотел немного еды, - устало произнёс он.
- Никто тут не знает, зачем ты пришёл сюда и откуда ты. Никто не знает, что ты ешь.
- Я ем всё, что мне дадут.
Вскоре перед Героем Рассказа поставили миску с землёй набранной за дверью. Высокая женщина, которая выполняла тут работы, принесла также стакан воды.
Путешественник подумал, что так его испытывают в этом Поселении. Проходя среди многих людей и городов, он привык к испытаниям и проверкам. Он взял щепотку земли и облизал пальцы. Герой Рассказа сразу почувствовал горький вкус здешней земли. Он запил водой и весь напрягся, чтобы не сморщить лицо.
- Ты видно совсем дурак, что жрёшь землю, - сказал оратор, - она вкусна? как она на вкус, ответь нам?
- Она горькая как та полевая полынь, а по запаху напоминает грязные реки, которые я пересекал по пути сюда.
На лице говорящего появилось что-то вроде улыбки. Губы обнажили страшный дырявый рот.
- Каков крест, который ты несёшь, каторжник?
- Я совсем не каторжник, вы приняли меня не за того, - облегчённо сказал путник и даже рассмеялся.
- Послушай, твой смех здесь совсем не уместен. Почему ты пришёл сюда?
- Я уже сказал, мне нужен ночлег.
- Тебе нужно что-то другое, ты всё время врёшь. Даже когда ты шёл по пустой улице ты врал каждому камню, что встречал на дороге. Часто ли ты ходил в церковь когда был свободен?
- Я и сейчас свободен, а моя церковь находится в каждом дереве на моём пути, в каждом человеке, идущем на встречу…
- Ты слишком красиво говоришь, - перебил его оратор, - ты умеешь петь?
- Нет, у меня нет голоса, поэтому я пою только когда один.
Говорящий расхохотался, его горло жутко захрипело. В зале началось какое-то беспорядочное движение, все люди, ранее сидевшие без единого движения, вдруг начали заниматься каждый своим делом, будто бы всем в один момент наскучила эта затянувшаяся беседа.
- Видишь, ты ничего не можешь поделать, потому что тебя кто-то забыл… Но ты не можешь вспомнить кто это, ты потерянный человек, потому ты и виновен. Даже я - глупый уродливый старик - могу сказать тебе об этом. Что же будет дальше. – Говорящий опустился на свой стул и начал пить из огромной кружки.
Путник тяжело повалился на спину, опрокинув тарелку с чёрной землёй. Он не мог больше думать ни о чём, он, казалось, приказал миру уйти. Так опускаются в грязные воды, отдаваясь их медленному, но неутолимому потоку. Вскоре он уже не мог двигаться, его члены свёл холод, сочившийся из-под тонкого дерева. Его ум затуманился и отпустил тело, которое будто полетело куда-то вниз. Так раз и навсегда он потерял в себе тонкую нитку державшую его рассудок. Ему захотелось тогда засмеяться и громко крикнуть что-то отвратительное столу, что стоял ближе всех к нему. Но он не успел сделать ни того, ни другого. Он просто заснул ненужный и брошенный.

На утро его разбудила молодая женщина, которая толкала его в отмороженное плечо. Со сна он ничего не понимал и тихо проговорил:
- Это вы, вы стояли там на дороге?
- Я не знаю, кого вы имеете в виду, - также тихо сказала девушка, - но вам лучше уходить отсюда, найдите себе другое место, чтобы умереть в холоде.
Только сейчас Герой Рассказа понял, что зал совершенно пуст, кое-где валялись бутылки и опрокинутые стулья. Иногда на глаза попадались кучки мусора, заботливо оставленные посетителями.
- Я прошу вас идти.
Путник с трудом встал и, даже не взяв сумку, направился к выходу. Когда он открыл дверь, ветер дыхнул на него, и путешественник закачался. Он вышел на улицу и увидел вокруг первый снег, ветер нервно трепал отрывки тряпок, возил картонные обрывки по дороге. Вокруг было пусто, ни в одном окне не было жизни. Герой Рассказа направился туда, где по его воспоминаниям находились вчерашние ворота. Он хотел больше всего встретить ту старую женщину, которая явилась ему в сумерках, он хотел сесть рядом с ней и просто бесконечно молчать, вглядываясь в её бездонные глаза.
Облака уже тонули в зимней сумрачной дымке. Путник всё шёл и шёл по длинной улице, но никак не мог найти тех ворот, к которым стремился. Ему казалось, что он идёт уже несколько часов, хотя он не прошёл ещё и десяти домов. Серые стены странно давили. Но он не видел никакой жизни. Через некоторое время он осознал, что кто-то идёт прямо за ним. Путник оглянулся и увидел ту молодую девушку, что разбудила его от сна. Она шла, завернувшись в старый рваный плащ, волосы растрепались по лицу. Герой Рассказа вдруг почувствовал злость, он ненавидел эту женщину, даже хотел, чтобы она замёрзла тут на морозе. Он остановился, резко обернулся, подошёл к девушке, которая тоже остановилась в замешательстве, и сильно ударил её по лицу. Она упала в мягкий снег, из губы засочилась яркая кровь
- Уходи! Я не хочу, чтобы ты шла за мной! – закричал путник.
Женщина ничего не ответила, только молча смотрела в заснеженную землю.
Герой Рассказа задрожал от негодования, он нервно заходил взад вперёд, разбрасывая ногами слепившиеся комки снега. Потом он снова подошёл к девушке, грубо поднял её за плечи и бросил на землю. Она упала на спину и закрыла глаза длинными рукавами плаща.
- Уходи! Уходи, - снова проговорил путник, - ты что, не видишь, я следую один!
«Почему я не ухожу? – спросил сам себя путешественник, - почему всё ещё стою тут, рядом с ней?».
Он сильно сжал губы и тяжело задышал, пар вырывался из его рта и растворялся в глубоком воздухе Поселения. Неожиданно, как и пар, рассеялись сомнения путника. Он нагнулся, зачерпнул рукой горсть снега и начал его есть. Снег почему-то казался таким же горьким, как и здешняя земля.
Путник обернулся и увидел, что девушка сидит, прислонившись к стене.
- Почему в этом месте никто не живёт? – неожиданно спросил Герой Рассказа.
Женщина смотрела ему прямо в глаза, без злости, без обиды, без горя. Она, казалось, вспоминает что-то давно забытое, но путник знал, что никогда раньше не мог видеть эту девушку. Он всегда прекрасно знал, куда и откуда он идёт, почему он там, куда он шёл и когда он продолжит свой дальнейший путь.
- Что тебе нужно? – снова спросил путешественник.
Она молчала.
- Я не хотел причинить тебе вред, - с усталой улыбкой проговорил Герой Рассказа.
Лицо женщины дрогнуло, и она расхохоталась, откинувшись головой к каменной стенке. Такого смеха путник не слышал никогда. Ему казалось, что девушка смеётся совсем не своим смехом. А она всё хохотала, как будто не могла остановиться. Казалось она смеётся и над тем, что Герой Рассказа никак не мог понять её смеха, никак не мог осознать его. Она с трудом поднялась и теперь стояла, облокотившись на стену, и неотрывно смотрела на путника.
- Знаешь, раньше я могла беспрепятственно ходить по улицам, могла любить и смотреть на камни под ногами, могла мечтать, стремиться и стремиться мечтать. То есть я была мертва, как и все люди, что здесь обитают. Все эти люди, что закрыли свои дома и окна, запахнули занавески и убрали обувь в старые шкафы, чтобы никто не смог ни выйти, ни войти. – Её голос затихал и затихал, последние слова она уже шептала, и они смешивались с дуновениями уличного ветра.
- Мне нет дела до тебя и твоих жалоб, - сказал путешественник.
Женщина снова улыбнулась:
- Когда ты открываешь рот, я вижу твой язык, почему так?
- То, что ты говоришь, не имеет никакого смысла. Ты верно сошла с ума здесь, среди этих покинутых домов, я же просил тебя уйти, - путник то и дело срывался и повышал голос.
- Ты слишком много силы вкладываешь в свои слова, они могут обернуться и когда-нибудь посмотреть тебе в лицо. Это очень просто. Пойми, что всё это не нужно, чтобы испытать то к чему ты стремишься сейчас.
- Откуда ты знаешь к чему я стремлюсь и к чему иду. Ты просто местная сумасшедшая. Все здесь сходят с ума.
Он обернулся и пошёл в свою сторону, потеряв всякие надежды найти выход из Поселения. Он понимал, что обречён ходить здесь годами, а может и всю оставшуюся жизнь. Он понимал, что таков его жребий, и путник сам выбрал его. Герой Рассказа обернулся и снова увидел позади идущую девушку. Он ускорил шаг, спасаясь от неё по тонким закоулкам, утопая в сырой темноте закрытых улочек, струящихся неизвестно куда и неизвестно откуда. Так всё начиналось и кончалось в жизни путника. Он не понимал ни конца, ни начала. Теперь путешественнику казалось, что он действительно всю жизнь врал и играл с окружающим.
Ветер, задувавший во все щели городка, гнал путника всё дальше и дальше, пока он не споткнулся и не упал в изнеможении на небольшую площадку перед старым каменным домом. Герой Рассказа встал и, взойдя по ступенькам, начал громко стучаться в тяжёлую дверь. Ему никто не открывал, дом как будто пустовал, как будто умер уже много-много лет назад и до сих пор его труп стоит нетронутый на месте смерти. Быть может это было и место смерти самого путника. Вот чего он искал, по крайней мере, он сам так думал.
- Чего ты хочешь? – услышал он женский голос сзади, - ты задавал мне этот вопрос, теперь я задаю его тебе.
Герой Рассказа обернулся и опустился на землю.
- Пойдём, я отведу тебя к реке.

Они спустились по мёрзлому берегу.
- В этой реке тонет тот, кто хочет утонуть. Так всегда. – проговорила девушка, умывая лицо путника холодной далёкой водой. – Ты никогда не доберёшься до другого берега.
- Я не хочу, - слабо сказал Герой Рассказа.
- Ты просто не знаешь этого, как и я. Только я знаю, что я не знаю, а ты нет.
- Я никогда не хотел, чтобы любовь была инстинктом, я всегда пытался понять каждый встречный камень.
- О какой любви ты говоришь?
- Ни о какой. У любви нет разновидностей.
Женщина встала, отпустив ослабевшую голову путника. Герой Рассказа глухо упал на землю струящегося берега.
- Я ухожу, и, быть может, ты меня никогда не увидишь, а может и не видел никогда, я надеюсь, что скоро к тебе придёт человек, которому ты скажешь всё, что хочешь. А теперь мне нужно уходить. Ты никогда не найдёшь то, что ищешь, потому что ты борешься со своим одиночеством. Когда ты сможешь уйти отсюда, иди и знай, что никакого Поселения никогда не существовало, ты просто пришёл туда, куда хотел всю свою жизнь. Никаких домов, никаких дверей, никакого берега, никакой реки, никакого неба, никакого счастья, никакой вечности, никакого безумия, - она всё удалялась, пока её голос не расплылся в журчании прозрачной воды.
Ты один.
И тогда я сказал:
- Я хочу тишины. Я всё время хотел тишины. Зачем вы приходите ко мне? Зачем вы трогаете мои руки? Зачем вы следуете за мной? Поймите, что я не тот, кто приведёт вас к себе, потому как я не знаю где это. Вы ищете…
Река оборвала.

Герою Рассказа не пришлось долго ждать разговора. Он услышал шаги и понял, что спасён.
- Я ничего не смог принести тебе, кроме вот этого железного осколка, - проговорил мягкий, ласковый мужской голос.
Герой Рассказа молчал и не мог повернуть голову, чтобы встретиться взглядом с тем, кто взял его за замороженную руку.
- Твоё сердце бьётся так, будто бы ты снова хочешь вернуться в Поселение.
- Твой язык слишком непонятен для меня. Я не хочу возвращаться.
- Я прекрасно знаю, чего ты хочешь, а чего не хочешь. Я знаю это лучше тебя самого, ведь ты не один.
- Один.
- Нет. Ты тешишься иллюзией. И я не понимаю тех, кто избирает себе такую иллюзию. Как будто ты заснул, не можешь проснуться, а потом просыпаешься во сне и радуешься пробуждению. Но ты попадаешь в ещё более глубокий сон и так до бесконечности. Я тоже хотел бы остаться наедине с этой рекой, но что толку, если ты даже не можешь видеть её.
- Пусть кто-нибудь другой принесёт мне воды. Я не хочу тебя слышать.
- Я надеюсь, что ты меня не слышишь. Потому что в Поселении открыли двери и окна, потому что зима прошла, и жители ждут путников, сбившихся с дороги. Они ждут чьей-нибудь жизни.
- Меня тошнит от жизни.
- Тогда они будут ждать смерти, они всегда твои.
- Меня тошнит и от смерти.
- Тогда они будут ждать Тебя. Я принёс тебе подарок от них.
- Я ненавижу их. Я не приму их подарок.
- Чей подарок?
- Тот, что ты принёс.
- Я не приносил подарок.
- Ты говоришь слишком много, отойди и дай мне то, что я хочу.
- Я всегда готов помочь тебе.
- Твои слова даже не имеют смысла, ты говоришь всякий раз что-то новое и не связанное.
- В этом мире все не связанно.
Путник попытался перевернуться набок, но человек крепко держал его за руку и не дал сделать этого.
- Всё, что мне надо это лечь по-другому, - проговорил Герой Рассказа.
- И что тогда?
- Тогда я увижу берег.
Кусок железа был зажат у него в руке.
- Моё молчание, другое, нежили молчание там.
Казалось он бредил.
Кусок железа грел его руку. Он улавливал терпкий неприятный запах. В конце концов путник прекратил попытки движения. Его тело как бы сникло, его почти не осталось. Он просто поплыл, как кусок железа. Для него было не понятно теперь только кто она. Когда он пытался целовать её руки, они исчезали, когда он пытался догнать её отражение, оно расплывалось. Когда он пытался, она оставалась такой, какая была всё время, то есть совершенно неизменной. Как одиночество. Как та обвенчанная золотом печаль, только чуть ребристая и уходящая тонкими корнями всё глубже и глубже по мере продвижения путника по скользкой поверхности реки в качестве куска железа.

<лето-осень 2005>

fedor_reznik @ 2005-08-25T01:45:00

2005-08-24T17:42:32Z

Я Последний Авиатор

fedor_reznik @ 2005-08-25T01:41:00

2005-08-24T17:38:46Z

ВСТУПЛЕНИЕ:
Тише!
Вот так-то лучше...

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ:
Последним, кто меня действительно обрадовал и поразил за эту неделю, был Ким Ки-Дук. Я посмотрел два его фильма "Крюк" и "Пустой дом" и был обрадован, что здесь на широкий экран вышла трогательнаяи священная идея молчания. Молчание как жизнь. Таков ритуал. Герои, проходящие по режиссёрскому замыслу по определённому пути, смотрящие прямо в глаза определённым чувствам обречены держать сокровенное молчание. И в конце концов этот путь оказывается путём к странному счастью, тоже впрочем молчаливому. Молчание приводит к видению особой стороны и в тоже самое время к отходу от другой. Ты молчишь и ты не заметен, ты не видим. Таково действие. Молчащие постигнут. Действующие определят.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
Не говори - зделай. Соверши всё молча.

fedor_reznik @ 2005-07-08T01:47:00

2005-07-07T17:46:50Z

Дорогие друзья! Пришло время карточных фокусов. Даниил Хармс представляет: "Наука умеет много гитик"

fedor_reznik @ 2005-05-31T23:10:00

2005-05-31T15:11:35Z

Поздней светлой ночью 26 мая я оказался на туманном пустыре недалеко от реки. Я промочил ботинки в росе и вслушивался в завывание тумана, бежал на встречу всплывающему свету, не видел речного берега и притворялся частью окружающего, чтобы спрятаться от следующих рядом со мной людей. Когда я был молодым... И вот тогда я тоже услышал их и не только услышал, но и увидел их силуэты, стремительно преближающиеся на нас из клубов смога. И они бежали в боли и в бешенстве, почуяв и увидев забрёдших в никуда путников. И они лаяли на звёзды на севере, на юге, на западе, на востоке, на горы, на дальнее море, на ближнюю реку, в боли, в помутнении, как дети и как роженицы, как птицы и как подводные струи. Как я уже сказал они стремительно приближались, оглашая округу ужасными выкриками. В тот момент я не смог устоять на ногах и побежал обратно, но бежал я в тот же туман, из которого выбегали мои преследователи, я потерялся, а поднимающийся пар всё более и более окутывал меня. Он уже разлучил меня с моими спутниками и оставил лишь только жуткий лай позади. Я не знаю, что остановило их в тот момент, может быть это было нарастающее солнце, может быть пелена всё того же тумана развеяла мой запах. Я не знаю...

fedor_reznik @ 2005-05-31T22:53:00

2005-05-31T14:54:48Z

Леди и джентельмены! К вам обращаюсь, вопрошая! Что за напасть на скоморохов!
Шутя и смеясь я брёл как бреду и в бреду наткнулся я на улицах нашего мира на новый контингент людей. Они - фотографы неисправимые ужасные существа с грубым изуверским языком ядом плюются своиим терминами. Я провожу слишком много времени среди подобных. Это они...
Сыплют и сыплют и сыплют между собой переговариваются казалось бы всё их творчество сводится к произношению страшных заклинаний из которых самыми безобидными только являются разные хроматические обберации / экспокоррекции / цианотипии. Заколдовывают заволакивают и в конце концов выбрасывают за борт. Казалось бы посмотрите: деревья вокруг небо и луны катятся по реке впереди дорога виляет и змеётся хвостом обирая путников...
Такая вот экспокоррекция...

fedor_reznik @ 2005-05-14T01:29:00

2005-05-13T17:31:50Z

Леди иджентнльмены! Дорогие друзья! наши прекрасные зрители и те, кто просто пришёл сегодня посмотреть на это представление. Я приветствую вас здесь и сейчас, не важно когда и не важно где.
И так фанфары! Занавес открывется! Незаменимы только вы и вы и вы и только вы наконец и вы. Только вы, мои дорогие зрители, мои дорогие участники и соучастники злодеяний и добродетелей. Первым номером нашей программы это номер развлекательный. Перед вами выступит наш замечательный и незаменимый шут, откликающийся на имя Фёдор. Я к сожалению не знаю, что же будет на этот раз. Он может похвастаться перед вами своим новым колпаком или поплакаться вам в платье или просто рассмешить глупыми шуточками. Всё это его задачи и его репертуар.

Проблема заключается в различении живого и мёртвого. Вопрос должен быть поставлен: действительно ли то или иное Живо? А если хотите: где критерии? Ну именно то, от чего люди и в том числе мой биомеханический скафандр, служащий для совершения довольно примитивных действий, должны отталкиваться на каждом шагу. То есть та бумажка с нарисованной суфлёрской будкой и написанными фразами. Давайте утвердимся в том, что мы не знаем даже тайны ритуалов погребения и встречи. Мы обречены на бездействие после потери и приобретения. Мы также не можем знать, как живут мертвецы, как хоронят мертвецы, как веселятся мертвецы, и как они относятся к тем, кто не мертвецы. Ни одной явной зацепки, да и нужна ли она... Мы толком-то не можем сообразить когда наступает тот конец, который мы сами придумали. И прав ли тот, кто утверждает, что, например, присутствовал в момент Смерти, или же сам имел прямое к ней отношение. Что же они видели, и что они делали? Они всего лишь очередной раз касались и притрагивались, судорожно соображали.В конце концов возможно ли сделанное действие на половину, то есть являются ли все зомбированные ритуалами вуду или манкурты действительно мёртвыми. Они мертвы лишь для окружения, достаточно ли этого?
Эта проблема стала животрепещущей для меня после 7 мая, когда один мой дуг упал с крыши. Не смотря на это, через пять минут он снова был на той же самой крыше как ни в чём не бывало. Он всего лишь поранил кисть. Порвал руку. После тщательного осмотра дома я убедился, что с этой крыши невозможно было упасть не убившись на смерть. Даже чтобы зацепиться за дерево нужно было предварительно прыгнуть, оттолкнувшись от края. А высота то довльно не шуточная, всё-таки четвёртый этаж. Вы скажете: повезло, или в рубашке родился. Но я отвечу, что в этой же рубашке он мог в тот момент и умереть. И кто знает, ведь теперь нужно учится, чтобы постигнуть тайны того, кто умер в середине мая. Или не умер?..
(пожалуй вот так можно закончить, на хорошей ноте, не правда ли, дамы и господа...)