Фёдор (fedor_reznik) wrote,
Фёдор
fedor_reznik

ПЬЕСА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
МАГОФОН
МАГ
АЛМАГ
ЖАН ПОЛЬ
СЕРАФИМА
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ
ДЕМБОВСКИЙ
ХИВРИЧ
ДОМАШНИЙ ДОКТОР
МОДИСТКА
ОПТИМИСТ
СПЕЦИАЛИСТ
ПТИЧНИЦА
УТЕПЛИТЕЛЬ
«СЛАДКИЕ» ДЕТКИ
РАБОЧИЙ
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ
УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ
РОБИНЗОН
КАНЦЕЛЯР
СИСТЕМЩИКИ
СЛУШАТЕЛИ
БЛИЖНИЕ
ЭКОКРОН…

Всё действие происходит



АКТ 1
(до или после)

МАГОФОН (разбивая затянувшееся молчание): Хи-хи.
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Нам стоит обсудить наши вчерашние открытия. Я думаю, мы далеко пойдём в изучении этих растений, не правда ли?
ЖАН ПОЛЬ: Не знаю.

Входит Серафима.

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Вы принесли то, что я просил?
СЕРАФИМА: Да шут его знает – наверное, херувима.

Входят Маг и Алмаг.

МАГ: Хо-хо.
АЛМАГ: Так-так-так.
СЕРАФИМА: Я удивлена, они так ужасны! Я сразу вспоминаю её. Помните?

Учёный агроном смеётся.

МАГОФОН: Внимание! Сюда приближается сверхновая чёрная дыра! Она вот-вот окажется здесь! Вот-вот распахнётся!
СЕРАФИМА: Какой кошмар!
МАГ: Как!?
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Я удивлён!
ЖАН ПОЛЬ: Не стоит паниковать. То, что, как утверждаете вы, произойдёт прямо сейчас, на наших глазах, давно уже имело место быть, во всяком случае, давно уже должно было свершиться. Бог умер, вы знаете, просто его труп медлит уйти, и вот – сейчас ускользает с громким хлопком!

Дембовский падает со стула.

СЕРАФИМА: Ах! Ах!
МАГ: Нужно скорее вызвать доктора. Быстрее, быстрее!
МАГОФОН (подбегает к Дембовскому, пытается привести его в чувства, но у Дембовского отваливается правая рука): (Жан Полю) На-ка, подержи руку.

Жан Полю становится дурно, его тошнит на ковёр.

СЕРАФИМА (чуть не плача): Ах, ах! Он ещё так слаб и мал, чтобы держать руки. Да ещё эта болезнь!
МАГОФОН: Какая болезнь!?
МАГ: Какая болезнь!?
АЛМАГ: Какая болезнь!?

Алмаг со страху забирается под стол; учёный агроном звонит домашнему доктору.

ДОМАШНИЙ ДОКТОР: Где я? Не надо меня искать! Как живёте? И что же случилось на этот раз с нашим убогим? Умер? Как животик? Рука?

Все шушукаются, Магофон икает, доктор, шаря пальцами в пустоте, приближается к Дембовскому, у которого отваливается всё, кроме части лица.

ДОМАШНИЙ ДОКТОР (достаёт чемодан): Гм…
СЕРАФИМА: Скорее, скорее! Вы помните, вчера, в том огромном доме? Там где был праздник. Там и случилось подобное, и потом все пели гимны.

В это время доктор пытается сшить Дембовского, но у последнего то и дело что-нибудь отваливается.

МАГОФОН (нетерпеливо): Всё, с меня хватит!
АЛМАГ: Вы безнравственны! Вы беспринципны! Да как вы смеете! (Переводит дух.)
МАГОФОН: Что!? Вы пытаетесь мне возражать, вы глупец! Я вызываю вас на дуэль! Стреляемся, прямо тут!
АЛМАГ: Я, признаюсь, не умею стрелять, поэтому предлагаю вам сыграть в русскую рулетку.
МАГОФОН: Я согласен, где пистолет?
АЛМАГ: Здесь есть только один пистолет, он у Хиврича (светлая ему память)!
МАГОФОН: Сейчас же за ним!

Маг и Алмаг убегают, как им кажется, за Хивричем (светлая ему память).

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ (заламывая руки): Это какой-то бедлам! Нам всем скоро крышка – гм, откроется, а они собрались стреляться! Безобразие!
ДОКТОР (читая по руке Дембовского): Ну, насчёт крышки, это ещё бабушка надвое сказала, а вот что касается безобразия…

Рука Дембовского подаёт знак.

МАГОФОН: Плюх!

Гаснет свет, раздаётся громкий стук.

СЕРАФИМА: Ах! Это конец! Это он! Он пришёл, давайте молиться. Молиться, и только это нас спасёт.

Начинается беготня, никто не хочет идти открывать, все испуганы; наконец кто-то зажигает свечи, все на мгновение застывают в разных совершенно нелепых позах.

МАГОФОН: Я думаю, что нужно открыть как можно быстрее, чтобы он ещё больше не разозлился.
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ (Магофону): Иди открывай.
МАГОФОН: Почему это я!? Иди ты.

Стук повторяется.

СЕРАФИМА: Молиться! (Начинает дёргаться в истерике.)
МАГОФОН: Помолчи, старая дура! Молиться слишком сложно для тебя. Это есть удел жрецов. И сейчас они стоят перед дверью! Кто как не они смогут излечить нас от всех хворей и от всего нашего безумия.

Дверь распахивается, на пороге появляется тёмная фигура, входит оптимист; все облегчённо вздыхают.

МАГОФОН: Ты напугал нас, мерзавец! Подлец! (Кусает кулаки, а потом начинает нервно придурковато хихикать.)

Оптимист в странном одеянии.

СЕРАФИМА: Что это у тебя за одежды?
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Это напоминает шкурки особых тропических плодов, они, смею вас предуведомить, ужасно ядовиты.
ОПТИМИСТ (его голос пугающе безысходен и мрачен): Это хитон Несса. (Делает шаг, и лицо его искажает гримаса чудовищной боли.)
ЖАН ПОЛЬ: Кто? Неужели он – тот самый?
ДОКТОР: Казнить нельзя, помиловать тоже нельзя…
ОПТИМИСТ: Остаётся только стреляться…

Все садятся пить чай.

СЕРАФИМА: Я начинаю замечать, что вы так похожи на моего сына, сейчас он ушёл на Юг. Когда он вернётся, меня, наверное, и не будет уже в живых. Как жаль, что я его больше не увижу, он был таким милым мальчиком. Славный человек. Очень печально, что вы с ним не знакомы.
МАГОФОН: Ерунда! Твой сын злодей и пират! Живёт он в племени каннибалов, что где-то в глубине Африки.
СЕРАФИМА: Ты лжец! Он пишет мне письма, они так полны его чувства и любви.

Магофон громко усмехается.

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Ну что у вас за привычка: ссориться, когда гостю ещё не налили чаю.
ДОКТОР: Вы, должно быть, не слыхали о моей родине. Это целебное место, я думаю оно поможет многим. Многим, помяните моё слово! Там замечательные целебные ключи, бассейны лечебной грязи. А какая там природа! (Учёному агроному.) Вам, между прочим, будет очень интересно, я думаю, изучит тамошние растения, удивительные виды, редкие, красивые…(Вздыхает.) В общем, моя родина это действительно Эдем на Земле.

Дембовский пытается соединиться, но вместо головы он приставляет себе ногу, снова разваливается. Откуда-то дует ветерок, огонёк свечи кренится, все утихают в ожидании чего-то необычного и страшного. Из под стола появляется Жан Поль и садится рядом с оптимистом.

ЖАН ПОЛЬ (впадает в транс): Я вижу!

Отвалившаяся часть Дембовского начинает светиться, тем не менее, его рука чернеет. У агронома тоже начинаю чернеть руки.

УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Странно, мои руки чернеют, а я их не вижу.
МОДИСТКА: Я вся в чёрных дырочках.
ХИВРИЧ (светлая ему память): Бог? Такая темень кругом, не видать ни зги, хоть глаз выколи.
ЖАН ПОЛЬ (в собственно блевотине): Светлая память отсутствия
МОДИСТКА: Я вся в чёрных дырочках. Крышка! (Примеряет на себя пол-лица Дембовского.)
ЖАН ПОЛЬ: Они влюблены. Они, он, раз-два-три, они… это очень красиво, он…
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Вы, должно быть, огорчены?
СЕРАФИМА: Нет! Что вы, я всего лишь думала иначе… Но всё-таки жаль.
ЖАН ПОЛЬ: Вы умрёте. Да, да, вы – дама преклонного возраста.
МАГОФОН: Не говорите глупостей. Ну конечно она умрёт! Все смертны, в конце концов!
ЖАН ПОЛЬ (продолжает, не обращая внимания на Магофона): Вы умрёте через несколько минут. (Из его рта течёт слюна, на столе и в чае появляются сгустки эктоплазмы. Самый большой сгусток в тарелке Магофона в конце-концов превращается в Птичницу, которая укачивает в колыбельке Утеплитель.)
ДОКТОР: О чудо! Новоявленный засранный мессия! Его тело – кусок пакли, но его голова – пробка.
СПЕЦИАЛИСТ: К тому же он молчалив.

Птичница гладит Утеплитель, тот начинает урчать.

СЕРАФИМА: Какая забота! Я преклоняюсь перед этой героиней!
ОПТИМИСТ: Я знаком с ней, она действительно хороша. А этот экземпляр у неё в руках, я полностью согласен с доктором.
МАГОФОН: Но знаете ли вы, что это, преисполненное благости и доброты создание, совершенно немое.

Птичница ничего этого не слышит и продолжает ласкать Утеплитель, освещённая падающим вниз светом.

ПТИЧНИЦА (неожиданно): Пойду-ка покормлю птичек.

Птичница падает.«Сладкие детки» вылезают изо всех щелей и начинают её клевать. Утеплитель оказывается на столе, берёт у Хиврича пистолет, заряжает его своей головой. Жан Поль стреляет. Бог падает замертво.

МАГОФОН (осиротело): Хи-хи.

Модистка хватается за грудь и падает.

ЖАН ПОЛЬ: Я призвал её к вам, а вы не смогли хранить и ценить этот свет. Безрассудные. Теперь вам не за кем идти к далёкому светозару.
МОДИСТКА: Посмотрите. (На месте солнечного сплетения у неё вырастает ухо Утеплителя.)

Магофон хватает пистолет и с победным крикрм убегает. Поя вляются Маг и Алмаг.

ДОКТОР: Мне кажется…
ХИВРИЧ: Я умер!
УЧЁНЫЙ АГРОНОМ: Гм!
ЖАН ПОЛЬ: Не знаю!
СПЕЦИАЛИСТ: Да, да, он нем.
УТЕПЛИТЕЛЬ (из отсутствия): Я есмь слово, пробковая крышка. Ты слышишь, модистка?
МАГ: Хо-хо.
АЛМАГ: Так-так-так.
ЖАН ПОЛЬ: Это есть потоп… (Падает в судорогах, но вскоре успокаивается.)
СЕРАФИМА: Я живу! (Умирает.)

Где-то вдалеке раздаётся выстрел.

РУКА ДЕМБОВСКОГО: Падает Знак!

Конец первого акта.



АКТ 2
(после или до)

Птичница сидит на троне из разнообразного хлама и мусора; в руках у неё Утеплитель (безухий), которого она то и дело прикладывает к груди. У подножья трона Дембовский в инвалидной коляске, модистка в странных одеяниях и Жан Поль. Около трона стоят Маг и Алмаг в царских грязных одеждах.

МАГ: Мы принесли дары…
АЛМАГ: Я – серебро, ладан.
МАГ: Я – золото, мирра.
ЖАН ПОЛЬ Мы в ожидании Бальтазара, царя Эфиопского, где он, о путники, прошедшие тысячи миллионов шагов на пути к нам?
МАГ: Уже полночь
АЛМАГ: Как всё-таки хорошо на свете жить, когда у тебя есть друзья!
РАБОЧИЙ: У меня всё чешется! Как кажется, теперь у меня зачесался бок!
ХИВРИЧ: Бог?
ЖАН ПОЛЬ (Хивричу): А вот и ты, о царь Эфиопский. Мы даже и не заметили, что ты вошёл…
РАБОЧИЙ (Хивричу, перебивая Жан Поля): Да, я есмь грядущее. Я есмь сверхчеловек, творящий своими руками и челюстями будущее. (Бьёт себя в грудь, от чего раздаётся железный звон.)
МАГ: И в этом тебе помогает железное сердце.
ЖАН ПОЛЬ: Итак, о царь, принёс ли ты дары новорождённому?

Хиврич низко кланяется и достаёт маленького пушистого друга.

МОДИСТКА: Что это?
ХИВРИЧ: Солнце будущих объятий
Рот у папы необъятный.
Вы уж извините за то, что я выражаюсь стихами.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Ничего, это ещё терпимо.
МОДИСТКА (Хивричу): Как, разве вы видели папу?
РАБОЧИЙ: А что?
МОДИСТКА: Какое жалкое существо это бытие!
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Это почему?
МОДИСТКА: Жаль, что я поверх него не спляшу!
РАБОЧИЙ: Но где же тут справедливость!?
ЖАН ПОЛЬ: Она перед тобой, мой друг.
РАБОЧИЙ (Магу и Алмагу): Зачем вы пришли сюда?
МАГ: Мы пришли приклонить колено пред младенцем.
РАБОЧИЙ: Но разве это наш Бог?
ЖАН ПОЛЬ: Кто твой Бог?
РАБОЧИЙ: Как же, как же! Вот если бы тебя да мордой, мордой туда опустить!
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Куда?
РАБОЧИЙ: В чесотный вселенский ужас. Вы видите, я слегка к нему прикоснулся, и мой дух зудит, и, если он вечен, то будет чесаться вечно!
МАГ и АЛМАГ: А ты его не ковыряй!

Жан Поль достаёт пистолет.

ЖАН ПОЛЬ: Это есть священное оружие, пять патронов, пять пальцев Магофона, рука которого последняя касалась рукояти револьвера. Первый патрон предназначается вам, мой друг. (Достаёт патрон и вручает его Хивричу.)
МОДИСТКА: Тише! Ребёнок заурчал!
РАБОЧИЙ: Я не потерплю! (Достаёт молоток.)
МОДИСТКА: Что это у вас в руках? (Испугано озирается по сторонам.)
РАБОЧИЙ: Этим я разрушу все эти зеркала и построю нового Бога!

Рабочий подбегает к трону и замахивается, никто не пытается его остановить. Рабочий долго думает, а потом опускает молоток.

ЖАН ПОЛЬ: Что же ты медлишь?
ХИВРИЧ (достаёт кривой нож): Возьми это. (Протягивает нож Рабочему.)
МОДИСТКА: Умоляю вас, не надо больше крови. Её и так много, здесь, около трона.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Какая гадость!
РАБОЧИЙ (слушателям): Ну, и что же мне делать!? (Яростно чешет левый бок.)
СЛУШАТЕЛИ: Кайся! Кайся!
ЖАН ПОЛЬ: Что же ты медлишь? Дыра там, под троном…
МАГ (испуганно): Похоже нам надо уйти, чтобы не мешать.
ЖАН ПОЛЬ: Нет, нет, останьтесь до конца драмы, приход уже близок и ему должен быть дан знак.
СЛУШАТЕИ: Кайся! Кайся!
ЖАН ПОЛЬ: Хотя подождите. Я думаю не стоит отдавать дыре рабочего, может случиться нечто ужасное. Ведь жертва приносится ради полной трансформации, всё-таки части целого-бывшего остаются.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ: Что-то я совсем ничего не понимаю…
ХИВРИЧ: А тут и нечего понимать, всё совершенно правильно.
РАБОЧИЙ: То есть я могу убить Бога самим собой, став несущим Пустоту.
ЖАН ПОЛЬ: Как хорошо, что Бог уже умер и не слышит те богохульства, что вы сейчас говорите.
СЛУШАТЕЛИ: Кайся! Кайся! Кайся!

Раздаётся громкий треск. Утеплитель разевает пасть.

МОДИСТКА: Кормите, кормите его.

Жан Поль всыпает в рот Утеплителя все принесённые дары (ладан, мирру, золото, серебро, маленького пушистого друга) и похлопывает Утеплитель по животику. Последний закрывает пасть.

МАГ: А где же рабочий?
АЛМАГ: Его нет!
ЖАН ПОЛЬ: Ужасно! Он прыгнул в дыру и принёс себя в жертву ради превращения.
МАГ: Что же теперь?
ЖАН ПОЛЬ: Остаётся только ждать…

Модистка дрожит и чертыхается, системщики начинают делать своё дело.

ЖАН ПОЛЬ: Кажется кто-то идёт или летит, я толком не могу понять.

Появляется Устремлённый к звёздам.

ЖАН ПОЛЬ: Скорее всего это и есть тот знак, знак свершения деланья.

Утеплитель начинает громко урчать, а Дембовский пытается скрыться за троном.

ЖАН ПОЛЬ: Не к чему пугаться, к тому же за троном вход в дыру.
ХИВРИЧ: Что же делать, как встречать гостя?
УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ: Вы это про меня? Я не стремлюсь к встречам, я стремлюсь к …

Он не договаривает Утеплитель шлёпается на пол с трона и подползает к Устремлённому к Звёздам.

УТЕПЛИТЕЛЬ: Будь зеркало мной, я бы был отражением, это есть начало. Кормите меня. Кормите меня тем, что содержит мои части.
ЖАН ПОЛЬ: Но мы все части тебя.
МАГ: Кто же тогда свершит деяния.
УТЕПЛИТЕЛЬ: Не медлите, вы видите моя мать уже умерла и разлагается, через пять минут тут будет бардак.

Труп Птичницы падает с трона.

УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ: Слышите, идут ближние. Вот и начало, я устремляюсь, я умираю. По-моему, творится что-то чудесное. Творится что-то расчудесное. Я прибыл сюда, чтобы полностью рассмотреть это чудо. Чудо! Стремлюсь…

Появляются ближние. Среди них и Магофон.

ЖАН ПОЛЬ: Зачем вы пришли?
БЛИЖНИЕ: Мы есмь призраки приходящие, но не преходящие, а вечно сидящие.
МАЛЕНЬКИЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ (из живота Утеплителя): Ну вот опять!

Дембовский за троном хрюкает и пускает слюну от безысходности смерти, исчезновения и вообще всего происходящего. Всё начинает дрожать.

ЖАН ПОЛЬ: Это приход.

Землетрясение прекращается.

ХИВРИЧ: Всё, прощайте друзья!
УСТРЕМЛЁННЫЙ К ЗВЁЗДАМ: Ах, как чудесно!

Модистка падает и стукается головой об трон, течёт чья-то кровь.

МАГ и АЛМАГ: Прощайте! Прощайте!
ЖАН ПОЛЬ: Не к чему это всё, мы существуем.
УТЕПЛИТЕЛЬ (шепчет): Вы слышите, я есть защита и яблоко, как тот во сне, убийца света стучится!

Входит Экокрон. Затянувшееся молчание.




<лето 2004>">
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments